Рецензия Наталии Ирзы к совершившимся чтениям-осмыслениям.

"Фейсбук отметил 85-летие Иосифа Бродского, как положено, ковровым цитированием поэта.

Либерально настроенные почитатели его таланта постили его антисоветские стихи, патриоты – патриотичные.

Можно было даже не заглядывать в профиль постящего, по приводимым стихам сразу ясно ху из ху.

Заочное противоборство оппонентов вокруг вопроса «с кем вы, мастера искусства?», то есть, Бродский – он чей и за кого? – по очкам выиграли, похоже, все-таки либералы, но не потому, что стихи Бродского дают основания для этого.

Из текстов практически любого автора можно надёргать цитат, фрагментов, которые противоречат друг другу, будучи вынутыми из литературного, исторического, биографического контекста.

Но даже и не биография репрессированного диссидента является главным аргументом для помещения Бродского в соответствующий лагерь, есть и были биографии куда более драматичные и при этом в либеральную парадигму не вписывающиеся.

Осмелюсь утверждать, что линия разлома пролегает главным образом в области стилистической. 
А наметилась она еще в 60-е годы прошлого века в эпоху оттепели, когда в среде советской интеллигенции начинает формироваться ее «правильное», «элитарное» крыло, отличительным содержательным признаком которого была своего рода «фига в кармане» по отношению и к обществу, и к власть предержащим. Вскормленная в прямом и переносном смыслах советской партийной номенклатурой, будучи плоть от плоти этой привилегированной прослойки, зарождавшаяся оппозиция предпочитала высказываться не в форме открытого протеста и широкого жеста, а так называемым «эзоповым языком», предполагающим наличие намеков и двусмысленностей, что ведет к витиеватости и непрозрачности языка, усложненным метафорам и туманным образам. До тех пор, пока эта манера коммуникации не стала самоцелью, а была естественным способом самовыражения, присущим творческому почерку того или иного автора, Тарковский и Хуциев, Вознесенский и Распутин, Шостакович и Свиридов, образно говоря, плыли в одной лодке.

Однако со временем витиеватость, приравненная к сложности, стала маркером принадлежности к элитарному (читай – особо интеллектуальному) искусству, ассоциированному с определенной идеологической программой. Ее наличие и более или менее внятное артикулирование тоже важно, но даже там, где она не очевидна, сама манера художественного изъяснения стала трактоваться как признак «высокого», то есть обращенного к тем, кому надо, искусству.

И тогда «правильное», «элитарное» – это не только Сокуров, Кабаков и Сорокин, но и Тарковский, Филонов и Бродский (примеры произвольны, можно подставить другие). Налицо подмена понятий, ибо витиеватое – не значит сложное, элитарное – не значит лучшее, закамуфлированное – не значит правдивое.

Тем не менее, на основе таких манипуляций были сделаны выводы и о художественной ценности тех или иных произведений, и об институциональном определении интеллигенции, и о принадлежности к определенной ее разновидности ряда авторов, которых об этом не спросили.

А даже если бы и спросили – худшей услуги поэту, музыканту или художнику, чем приравнивание его творчества к одной идеологической или политической платформе, и оказать нельзя. За исключением тех, чье самовыражение вне этой платформы вообще не имеет никакого смысла.

Портрет. Автор-юбиляр интриганит публику)