просто так
У знакомого фотографа старая такса любила коньяк. Ей всегда наливали в крышечку. Заканчивалось всё одинаково - оба падали, храпели и пукали, обнявшись во сне.
*
В детстве нас вывозили в деревню. И как-то привели на постой пожилую лошадь, списанную с ипподрома. Она любила компот из сухофруктов. Косточки от абрикосов прятала за щекой, а потом складывала их на мою ладонь. У неё были мягкие и колючие губы. А потом её выкупили буряты на колбасу.
*
У мамы была корова по имени Молоко. Завидев маманю на пастбище, неслась к ней галопом, задрав хвост. Ей давали яблоко и говорили нежные слова.
*
Однажды мне на голову упал рой голодных пчёл. В коже головы немного нервных окончаний, об этом знают татуировщики и китайские мастера пыток. Телу эти знания ни к чему, оно жаждало рыть глубокую яму, лечь в неё и прикрыться кирпичами и палками.
*
У брата была овчарка по имени Любимая. Нужно ли после рассказывать о тонкостях деревенского юмора?
*
Однажды у меня месяц жил сфинкс Горгулий, страшный, как гражданская война. И стеснительный, как Паниковский. Стеснялся он обычно за тёплым монитором, редко выглядывал. Слова «Горгулий, какой же ты красивый» сначала вводили его в замешательство, потом в смятение. Он сосредотачивался, прикладывал руку к груди и выходил для любви.
*
У одной старой девы было девять котов, все подобрашки с улицы. Она была к ним внимательна, заботлива, строга. И в один день всех девятерых усыпила. К ней пришла депрессия.
*
Тихо лакомилась в малиннике. И вдруг над ухом оглушительный мат. Перепугавшись, бросаю ягоды - сосед в своём огороде собирал жёлтых цыплят, как рассыпавшихся гусениц в капусте.
*
Очень давно у меня жил розовый перс Ряженка. Одним ударом когтя он вспарывал вену на ноге, и пока хлестала кровь, не спеша удалялся. Мстил за вычёсывание колтунов. С тех пор у меня гипер развито боковое зрение.
*
Девушка, которая похожа на старую хрупкую солому. Тело, походка, речь - словно всё сейчас рассыплется.
*
Режиссёр, который мог ответить на простейший вопрос спустя день. Он просто обдумывал ответ со всех сторон. Рядом с ним я чувствовала себя бешеной мухой в голове гигантского слона.
*
Старик, сидящий в мусорном баке, с вытекающими в небо голубыми глазами, бормотал, что у него нет ног. Ножек нету у него.
*
Прабабушка моя, которую в детстве я звала птичкой, она была крошечная, как младенец, жила в одеяле, не вставала. За обедом любила выпить рюмочку водки. Материлась, как истопник при бане.
*
Моя толстая соседка с малюсеньким ртом, но когда она его открывала - легко мог войти половник. Так же легко она извергала из себя отборнейший мат.
*
Деревенский поэт, с которым мне довелось ехать рядом в автобусе, был настолько душным (не вонючим, а именно душным) что я не доехав до райцентра, попросила остановиться, вышла и упала в обморок. Стихи его такие же невыносимые. Смердели.
*
У одного художника руки похожи на птичьи лапы, хищные, корявые, рвущие. Картины хорошие. А руки хищные.
*
Мой знакомый художник, Андрюша, 70-и лет. Любил выпить. Тут же заводил разговоры с Де Голлем, Черчиллем, Бисмарком и прочими умершими людьми. Сидел и только с ними разговаривал, ругался даже. В жизни - совершеннейшее дитя. Переводил меня за руку через дорогу.
*
Старик из серебряного века, чудом не попавший под репрессии, имел фантастическую память и нежный девичий голос. У его жены Розы Марковны, голос был низкий, с трещиной. И я могла взять её на руки, у неё почти не было тела, только голос.
*
Брат мой, сурового и брутального вида, когда снимает очки - глазами превращается в беспомощного новорожденного щенка с розовым пузиком и пушистым писюном.
*
Работяга-алкаш на корпоративе выбрал меня своим слушателем. Полный рот камней, двух слов не вяжет. Обрывки слогов о колготках, бантиках, шоколадках. И вдруг меня как током ударило - он рассказывал о своей маленькой дочери, вся его мутная речь была только о любви к ней.
*
Инвалид, дцп, доктор математических наук, чудовищное заикание (три слова в минуту) поскользнулся и упал, и так заливисто смеялся тому, что был похож на жука, который не может перевернуться на лапки. Он вообще смешливый был. Это было самое лёгкое, что ему давалось.