|
Нетленка
|
|
| lamoisha | Дата: Суббота, 29.11.2025, 14:42 | Сообщение # 61 |
 Азиопа
Группа: Администраторы
Сообщений: 5667
Статус: Offline
| Сегодня, 29 ноября 2025
***
Однажды я брал интервью у Нонны Мордюковой. Приезжал на квартиру.
Открыла дверь неряшливая старуха. Со странностями.
Не буду на них останавливаться. Я думал, что все пропало.
Режиссеры знают, что управлять Нонной Викторовной было невозможно.
Она села в кресло. Я сказал оператору: «Снимаем!» Произошло чудо.
В этот момент она подсоединилась к какому-то космическому каналу и преобразилась.
Передо мной сидела величественная, красивая, сексуальная женщина.
А как она говорила - было не оторваться. Никакой дурости. Красота и самобытность.
Нонна Мордюкова.
Она дала мне свое последнее большое интервью.
Я много слышал про ее вспышки, брошенные телефонные трубки, настроение, которое менялось на глазах. Мне повезло.
Один раз она увидела в эфире мою работу и после никогда не отказывала.
Всегда была дисциплинирована и покладиста.
Даже когда ее сестра Наталья пыталась вмешаться: «Нонна! Сколько у тебя терпения!»
Она отвечала: «Я всегда вижу тех, кто что-то делает для себя. А он делает для меня!»
Даже на дне рождения Нонны Викторовны довелось побывать в ее трехкомнатной квартире первого этажа панельного дома на Осеннем бульваре.
В гостиной были составлены столы. Самодельные салаты, жареное мясо, картошка. Огурцы-помидоры. Все, как у людей.
Тогда меня поразило, что из всех подарков она больше всего обрадовалась гламурным перчаткам. Это была ее слабость.
Галина Волчек рассказывала, что как-то встретила ее в Доме Кино.
На Нонне Викторовне было «маленькое черное платье» - которое облегает тело и чуть выше колен, ботинки «на манной каше», шляпа, изящные перчатки. А в руках она держала эскимо на палочке. Вот она именно такой и была. Можно использовать слово «нелепой».
Но только до одного момента: пока не включалась камера.
Сотни людей видели такое ее преображение на юбилейном вечере в Доме Кино, когда она с трудом вышла на сцену. Ведущий ее поддерживал. Зал зааплодировал.
Она подсоединилась к своему космическому каналу, властной рукой отодвинула ведущего и запела «На тот большак». Это было не по сценарию.
Но пела уже другая женщина. Могучая. Свет исходил от нее. По душе «мурашки». Глаз не оторвать. И такой она оставалась до конца вечера.
И в книгах своих она была такой же.
Мне рассказывала редактор, как, стесняясь, прячась от посторонних глаз, Мордюкова принесла им свои тетрадки «с писаниной».
В издательстве открыли - изумились. Это были каракули.
Стали расшифровывать, потому что все-таки Мордюкова.
Сделали чистовую рукопись - оторваться невозможно, пока не дочитаешь до последней страницы.
И в высказываниях она была, как Черномырдин. Дивная природа самобытного языка.
Римма Маркова ей говорила: «Мы с тобой, Нонка, похожи! И роли нам похожие предлагают». А она отвечает: «Потому что мы с тобой с одного конского завода!» Как точно!
А потом ей что-то не понравилось и они поссорились.
Мордюковой было трудно взять и признать свою вину.
Она звонила Римме Васильевне и дышала в трубку, пока та не выдержала и не сказала:
«Я же знаю, что это ты звонишь, Нонна! Давай уж поговорим!».
Я слышал много догадок, почему Герасимов не снял ее в «Тихом Доне».
Когда недавно был у сестры Нонны Мордюковой Натальи Катаевой, спросил об этом. Наталья Викторовна тяжело вздохнула.
Спросила меня: - Кто был главной любовью Мордюковой всю жизнь? - Мне Нонна Викторовна говорила, что Шукшин!- Нет! Сергей Герасимов! У них на "Молодой гвардии" случилась любовь века. Любовь века!
Герасимов однажды подошел к нашей маме, встал на колени и попросил руки дочери. Нонна сидела чуть дыша неподалеку под деревом.
И хорошо слышала, как мать вразумляла Сергея Аполлинариевича: "Вы же на двадцать лет ее старше, исполнится Нонне сорок, а вы уже старый будете!"Может быть, Ирина Петровна отреагировала бы иначе, если Нонна до этого не познакомила ее со своим другом (именно другом, товарищем) Вячеславом Тихоновым.
Красавец. Интеллигент. Деликатный. Ирину Петровну уважал.
Делился с ней своими чувствами. Писал ей письма из Москвы.
И мать настояла на СВОЁМ выборе. И Нонна смирилась.
А характер у нее был атомный. Против своей воли она идти не могла.
Не раз и не два собиралась она разрушить свою неправильную семью.
А Тихонов тут же писал Ирине Петровне: Нонна от меня уходит, я пойду и брошусь под поезд. Ирина Петровна тут же вразумляла дочь: "Такого человека губишь! Одумайся!" Но "любовь века" не остывала и всю жизнь мучила и Нонну Викторовну, и Сергея Аполлинариевича. И встречаться им было тяжело.
И о ее мечте сыграть Аксинью в "Тихом Доне" он знал. И позвать на роль не мог. И другие актрисы ему не нравились. Поэтому Аксинью искали долго. Очень долго.
Даже писали председателям колхозов в казачьих селах: посмотрите подходящую женщину среди местных жителей.В Москву приходили очень серьезные ответы: «Получив ваше письмо, мы снова перечитали «Тихий Дон». К сожалению ничем не можем вам помочь, так как ни у нас в колхозе, ни в окрестных хуторах подходящей Аксиньи нет.»
Самой известной среди всех претенденток на эту роль была Элина Быстрицкая, которую только-только за картину «Неоконченная повесть» газета «Советская культура» объявила лучшей актрисой года.Когда в составе советской делегации Элина Быстрицкая была в Париже, Алла Ларионова между прочим рассказала, что Сергей Герасимов прямо сейчас ищет исполнительницу на роль Аксиньи для своего фильма «Тихий Дон».
Сыграть Аксинью - для Быстрицкой это была мечта всей жизни.
Она решила рискнуть и позвонила Герасимову.
Он пригласил ее на встречу и дал прочитать небольшой фрагмент из книги Шолохова.
Быстрицкая взглянула на отрывок и похолодела: еще в студенчестве именно этот текст ей не давался. Она его пыталась исполнить в институте и провалилась.
Вы знаете, - сказала она Герасимову, - после Франции я не сделаю это достоверно. Я должна вспомнить книгу, представить, как все было. Прошло две недели, прежде чем ее вызвали на пробы.
Все это время она думала, что Герасимов ее забраковал, а режиссер наоборот был убежден, что наконец-то повстречался с по-настоящему серьезной актрисой.
Мордюкова отстрадала каждый день этой эпопеи начиная от проб на Аксинью, куда ее не позвали, до первого показа для зрителей, куда ее тоже не позвали.
Она пробралась на премьеру тайком.
Клуб, в котором прошел первый показ, был оцеплен солдатами - столько было желающих попасть на картину.
Нонна Викторовна так посмотрела на одного из охранявших вход, что он безмолвно отступил. Она в кинозале выбрала какой-то балкон, где не было людей, и пробралась туда.
Группа представила картину со сцены и перешла именно на этот балкон в кинозале, где все, включая Герасимова, увидели актрису Нонну Мордюкову.
Она-то не знала, что съемочная группа придет именно сюда, наоборот, хотела, чтобы ее никто не заметил. Это были страшнейшие минуты в ее жизни. Но она не ушла.
Более того, фильм ее захватил, и когда она смотрела его первый раз, отступили все обиды, осталось только мощное эпохальное кино о казачьем мире, который был разрушен событиями двадцатого века. А потом обиды вернулись.
И всю жизнь Нонна Викторовна подчеркивала, что так казачки не ходят, не разговаривают, не смотрят и не целуются.
Нам кажется, что Мордюкова снималась бесконечно. Нам кажется...
А сколько в ее судьбе было окошек, когда переставали снимать!
Оставались только выезды по разным городам. Выступления на стадионах в программе "Товарищ кино!".
В таком городке Нонна Викторовна заметила небольшой храм. После встречи со зрителями пошла туда. Плакала у иконы Николая Чудотворца: Три года не снимают, мотаюсь по этим стадионам, сил больше нет!
В этот день она вернулась в Москву, а вечером ей домой позвонили и предложили главную роль. В этот же день!
И когда в картине «Женитьба Бальзаминова» поют Богородица Дева радуйся, обратите внимание, что все в кадре юродствуют, и только одна Мордюкова молится от всего сердца.
А на том дне рождения, куда я был приглашен, она вдруг сказала, что сегодня ночью видела сон, как ее снова позвали сниматься в кино. И предложили роль домработницы у олигарха. Их отношения, противоречия, комические и трагические моменты стали основой сюжета.
Я слушал ее и думал: «Возраст! Болезни! А позови ее сейчас в кино - побежит!»
Когда она рассказывала этот сон, снова подключилась к своему Космосу.
И была неотразимо хороша. В субботу по каналу Культура в 19.50 покажут мой фильм о фильме «Простая история» с участием Нонны Мордюковой.
А затем можно будет посмотреть и саму картину, где у нее главная роль.
Александр Казакевич
Наутро я всегда трансперсональна
|
| |
| |
| lamoisha | Дата: Суббота, 29.11.2025, 20:24 | Сообщение # 62 |
|
Азиопа
Группа: Администраторы
Сообщений: 5667
Статус: Offline
| Посмотрела. Хотя не думала, что успею после концерта "Время, вперёд!" в зале Маклецкого.
Короче, о впечатлениях.
Мордюкова гений, наша женщина и человек, бесспорно.
Интересно фильм смотреть сегодняшними глазами, с воспоминанием о тех прошлых своих глазах.
И она - живая история, опять наша вся.
Но... эпоха эта прекрасная... ушла... в прошлое.
Сейчас всё ходульно, гниловастенько и наигранно, до тошноты.
Играть никто почти не умеет. Станиславский помер.
Но придётся жить с этим и влиять на это, и менять его по мере возможности.
И не в тех, эпохальных стилях.
А придумывать новые, жизнеспособные.
Вот такое моё резюмэ)))
Наутро я всегда трансперсональна
|
| |
| |
| lamoisha | Дата: Четверг, 25.12.2025, 22:24 | Сообщение # 63 |
|
Азиопа
Группа: Администраторы
Сообщений: 5667
Статус: Offline
| Светлой памяти... Аминь...
Пересмотрела "Зависть богов" после этого удивительного, с мистическим оттенком, ухода наших этих двоих артистов.
Как будто связанных друг с другом тем, сыгранным когда-то сюжетом сумасшедшей любви в этом фильме, и ушедших вместе.
На похоронах Анатолия Лобоцкого сегодня ушла и Вера Алентова.Фильм сегодняшними глазами видится очень претенциозным, в струе того времени, тех политических и "модных идейных либеральных и культурно-провокативных течений".
В тех ценностях, во временнЫх самообманах и лицемериях всех участников того всесоюзного развала.
И только любовный сюжет и роль отца героини, сыгранная Владленом Давыдовым - пронзительная правда.
Как же время нас всех переворачивает, глупых, простодушных и наивных.
Светлая им память и великая благодарность им всем, сделавшим когда-то нас всех и покинувших нас на этом перепутье...
Наутро я всегда трансперсональна
|
| |
| |
| lamoisha | Дата: Понедельник, 02.03.2026, 09:58 | Сообщение # 64 |
|
Азиопа
Группа: Администраторы
Сообщений: 5667
Статус: Offline
| Коляда...(
Казалось, что он навсегда... такое не кончается...
Наутро я всегда трансперсональна
|
| |
| |
| lamoisha | Дата: Понедельник, 02.03.2026, 19:01 | Сообщение # 65 |
|
Азиопа
Группа: Администраторы
Сообщений: 5667
Статус: Offline
| Пишет один такой, эстетствующий и отстранённый.
Что он не оч.любил "этого скомороха". Ну не любил - и ладно, тогда зачем пишешь?
Заступлюсь.
Коляда просто - русский душою. И нерусским его не понять.
"слишком площадной, слишком фольклорный" - Так пишет типа "объективный" рецензент.
Да, это русский театр. Он именно такой, и был всегда такой, скоморошный, петрушечный.
Юмор и сарказм на грани гротеска. Веселье абсолютно свободное, без оглядки.
Сам театр, как явление - не русской ментальности явление.
Театр приехал, как феномен и жанр, в Россию, сравнительно недавно, при Петре первом.
А глубинному русскому народу не было нужды через зрительно-игровой катарсис что-то сбрасывать накопившееся.
Никаких драм, трагедий и комедий в развёрнутом виде на сцене не было потребности представлять в игровом перевоплощении.
Русский менталитет - наравне всё общее. Без сцены, - соборность, хоровод, околица, русская борьба "стенка-на-стенку", всё на равных и с уважением человека в человеке равного себе.
А из подобия театрального - только скоморошье, театр Петрушки.
Обличение несправедливости и потеха почтенной публики в весёлые дни.
Русский театр в России давно задавлен. И только Коляда тащил на себе его груз, как "последний русский".
Наутро я всегда трансперсональна
|
| |
| |
| lamoisha | Дата: Пятница, 17.04.2026, 20:52 | Сообщение # 66 |
|
Азиопа
Группа: Администраторы
Сообщений: 5667
Статус: Offline
| "Caмый oпacный aктёp cтpaны: Чoнишвили, кoтopoгo бoятcя cпpaшивaть
Голос Сергея Чонишвили невозможно спутать ни с каким другим. Он не заходит — он заполняет пространство. Как густой табак в старом кабинете или как ночь, которая вдруг опустилась слишком рано. Этот голос не торопится, не суетится, не заигрывает. Он знает цену паузе — и потому держит сильнее любого крика.
Но вот парадокс: человек с самым узнаваемым тембром страны — один из самых закрытых людей в профессии. Не от скандалов, не от камер, не от журналистов — от самого механизма публичности. Там, где другие с радостью раздают личное на интервью, он выстраивает глухую стену. Не из высокомерия. Из принципа.
Чонишвили — не «звезда» в привычном смысле. Он не культовая икона и не герой таблоидов. Он — редкий тип актёра, который существует отдельно от шума. Его знают по голосу, по ролям, по интонации, но почти не знают как человека. И это не упущение прессы — это его сознательный выбор.
Фраза, которую он однажды бросил, звучит жёстко и честно: не каждый имеет право знать о нём больше, чем он считает нужным. В этой формуле нет кокетства. Это позиция. Поэтому вокруг Чонишвили всегда было много домыслов — чем меньше фактов, тем активнее фантазия.
Родился он в семье, где театр не обсуждали — им жили. Отец, Ножери Чонишвили, актёр с грузинскими корнями и мощным сценическим темпераментом. Мать — Валерия Прокоп, актриса. Детство — за кулисами, в запахе грима и пыли от софитов. Но вопреки ожиданиям, сцена долго его не манила. Мальчишку тянуло не к рампе, а к океанам — он мечтал о подводных экспедициях, о жизни Жака-Ива Кусто, о мире, где можно исчезать без объяснений.
Музыка, фортепиано, школа — всё шло параллельно. А потом была «Щука». Без громкого заявления, без позы. Просто шаг туда, где, как оказалось, его давно ждали гены.
Но даже попав в «Ленком», он не стал своим сразу. Более того — долгое время оставался в тени. Полноценный сценический текст он получил лишь через тринадцать лет. В театре, где других за это время либо ломают, либо выбрасывают. Он выдержал. Не рвался, не истерил, не хлопал дверями. Смотрел. Слушал. Запоминал.
И, возможно, именно тогда сформировался главный его навык — быть внутри профессии, но не принадлежать ей полностью. Театр Наций, МХТ, «Табакерка», Богомолов, Чехов, кино, фестивали — его траектория никогда не была линейной. Он не искал главных ролей. Он искал точность.
И где-то между репетициями, гастролями и микрофонами возникал вопрос, на который он так и не дал прямого ответа публично: а возможна ли в такой жизни близость? Не сценическая, не сыгранная — настоящая.
Про любовь Чонишвили говорил редко, но метко. Без философских задымлений и без попытки понравиться. В одном из разговоров он бросил фразу: если из мира уходит любовь, мир начинает корчиться. Звучит почти жестоко — и именно поэтому похоже на правду. В его биографии любовь всегда присутствует фоном, как напряжение в проводе: её не видно, но она есть.
Юлия Меньшова, приглашая его в студию, явно рассчитывала на откровенность. Но вместо признаний получила мастер-класс по уходу от прямых вопросов. Он привёл пример с разводом Брэда Питта и Анджелины Джоли — мол, миллионы людей обсуждали их личную драму, не имея к ней никакого отношения. И задал простой вопрос: зачем?
В этот момент стало ясно — это не закрытость из вредности. Это позиция человека, который отказывается превращать чувства в шоу. В мире, где почти все продают интим под софитами, он выбрал молчание. И этим молчанием только усилил интерес.
Особенно после одной истории, которая до сих пор всплывает в обсуждениях. Фильм «Демон полдня». Роль донжуана по имени Олег. Партнёрша — молодая Елизавета Боярская. Экранная химия была такой плотной, что зрители решили: за кадром происходит что-то большее.
Пресса подхватила мгновенно. Разница в возрасте — почти двадцать лет. Слухи о серьёзных отношениях, разговоры о возможной свадьбе. А дальше — фигура, без которой эта история не могла обойтись: Михаил Боярский.
По самым жёстким версиям, отец актрисы вмешался резко и без дипломатии. Фраза, которую ему приписывают, разошлась по форумам и кухням: «Не для того я её растил, чтобы она досталась старому хрену». Грубо. Прямо. По-мужски. В таких ситуациях нюансы исчезают — остаётся только инстинкт.
Критики утверждали, что именно тогда Михаил Сергеевич впервые взял управление в свои руки, хотя раньше семейные вопросы решались иначе. Для Чонишвили это выглядело не как забота, а как унижение. Не из-за возраста. Из-за того, что его просто вычеркнули из уравнения.
Впрочем, была и альтернативная версия. Куда менее драматичная. По ней, дело было вовсе не в отце, а в самой Лизе. Якобы в тот момент она уже была увлечена другим человеком — Константином Хабенским. А история с Чонишвили либо быстро закончилась, либо стала частью рекламной машины.
Позже он сам сказал это почти дословно: роман начали раскручивать ради фильма «Адмиралъ». В этом, подчеркнул он, участия не принимал. И добавил ещё одну фразу — короткую, жёсткую, без подмигиваний: он любит женщин, и они отвечают ему взаимностью. После чего снова исчез из публичного поля.
В 2008 году тело напомнило ему, что сцена — не метафора, а нагрузка. Прямо во время спектакля — резкий хруст, боль, мгновенная пустота в ноге. Разрыв ахиллова сухожилия. Травма из тех, что не обсуждают шёпотом. Она либо ломает карьеру, либо перестраивает человека целиком.
Операция. Потом ещё одна. Долгая реабилитация. Германия. Полтора года вне сцены — для актёра это почти изгнание. Театр не ждёт, роли уходят, афиши меняются. И в этой паузе вдруг оказывается слишком много тишины. Не той, к которой он привык, а другой — вынужденной.
Именно в такие периоды обычно происходит пересборка. Без лозунгов, без красивых формул. Просто лежишь, смотришь в потолок и понимаешь: прежний режим больше не работает. Он потом скажет, что решил чуть больше заниматься собой и выбирать только то, что действительно хочет делать. В этих словах не было ни обиды, ни бегства. Скорее — трезвость человека, который пережил ограничение и больше не хочет размениваться.
Возвращение получилось не шумным. Без триумфальных заголовков. Он просто снова начал работать. Кино. Театр. И главное — голос. Тот самый инструмент, который пережил любые паузы и оказался сильнее внешности, возраста и моды.
Его тембр стал частью повседневности страны. Документальные фильмы, телепроекты, аудиокниги, реклама, дубляж. Голос СТС с конца девяностых. Голос, который узнают, даже не зная имени. Он озвучивал всё — от серьёзных расследований до «Бивиса и Баттхеда», от голливудских актёров до философских текстов. И делал это без снисхождения, без игры в величие. Просто точно.
Парадоксально, но именно в дубляже он стал по-настоящему массовым. Лицо можно не помнить, имя — забыть, а интонацию невозможно стереть. Он оказался в домах миллионов, оставаясь при этом недоступным. Почти идеальная формула присутствия без вторжения.
Недавно он снова появился в МХТ. Спектакль «Лес». Роль Геннадия Несчастливцева. Символичный момент: роль перешла к нему после того, как Дмитрий Назаров покинул страну. Без комментариев, без оценок, без морализаторства. Просто факт. Один ушёл — другой вышел на сцену. Театр продолжил дышать.
В этом выборе — остаться, работать, не шуметь — тоже есть позиция. Не громкая, но упругая. Он никогда не рвался быть флагом. Он всегда был тканью — той самой, из которой сшита профессия.
Чонишвили живёт так, будто личное — это территория, куда вход только по приглашению. Дом, дети, женщины — всё остаётся за кадром. Не из презрения к зрителю, а из уважения к себе. В эпоху, когда исповедь стала валютой, он продолжает платить молчанием.
И в этом молчании вдруг обнаруживается сила. Не показная. Не декларативная. А спокойная, взрослая, выверенная. Как старая плёнка, которая шуршит, держит тень и даёт глубину — без фильтров и спецэффектов.
Чонишвили существует наперекор эпохе. Время требует откровений, он отвечает паузой. Время поощряет исповедь, он выбирает дистанцию. Пока другие спорят, доказывают, объясняют — он просто работает. Выходит на сцену. Подходит к микрофону. Говорит — и этого оказывается достаточно.
Его часто пытаются расшифровать: что он скрывает, почему не делится, кого бережёт. Но, возможно, весь секрет в том, что он ничего не прячет. Он просто не выносит личное на витрину. Не потому что боится, а потому что не видит в этом смысла.
В профессии, где каждый шаг сопровождается саморекламой, он остаётся человеком ремесла. Не символом, не лозунгом, не поводом для ток-шоу. Старой школой — без демонстративной ностальгии. Его голос звучит, когда нужно внимание. Его молчание начинается, когда внимание становится навязчивым.
Он не объясняет, почему живёт именно так. Не оправдывается за выборы. Не торгуется с публикой. И, пожалуй, именно поэтому к нему продолжают прислушиваться. Потому что за этим стоит не поза, а внутренняя дисциплина. Редкая. Почти забытая.
Мир сегодня слишком громкий. Слишком быстрый. Слишком охочий до чужой постели и чужих драм. На этом фоне Чонишвили выглядит фигурой из другой системы координат. Где глубина важнее охвата. Где тишина ценнее крика. Где голос — это не инструмент влияния, а способ быть честным.
И, возможно, именно поэтому его невозможно забыть. Даже если не знаешь, как он выглядит." - с
Наутро я всегда трансперсональна
|
| |
| |
