Так робкими творит всегда нас совесть,

Так яркий в нас решимости румянец

Под тению тускнеет размышленья,

И замыслов отважные порывы

От сей препоны уклоняя бег свой

Имен деяний не стяжают… 

Ведь это же корневой вопрос нашего вольного и свободного либерально-демократического нарратива. Главный, можно сказать, вопрос. Вопрос выбора своего канала в многоканальной Вселенной.

Или умом двинуться, размышляя о возможных последствиях неохотакакого решения с мечтами о журавлях в собственном скворечнике, но чтобы без ихней длиннолапой и длинноклювой прожорливости. Или сдвинуть траектории мировых векторов, влезая своей безмозглой правдорубой волей во все немыслимые процессы.

Где гармония? Где взять волю и решимость сказать слово вовремя, двинуть кому-нибудь по роже именно в ту секунду, когда рожа цепляется за ваши мотивы? Как не сгнить на диване в размышлениях о судьбах человечества? Как не оставить любимую/любимого пропадать в тоске, прислушиваясь к торсионным всплескам твоей дрябловатой сердечной мышцы? Как не затоптать в тараканьем забеге к успеху свою собственную бедовую пустую головушку? И как не выть по ночам, кусая костяшки пальцев в смертельном ощущении собственной подлючести и гибели самых близких? Не дает ответа принц, только потыкивает шпажонкой в кричащий раненый коврик в покоях королевы.

А ведь есть же Провидение, есть. Но оно не разменивается на мелочи и не отнимает у жалкого человечка его тягостной волюшки, не перестает дразнить его и неволить этой постылой свободой ответственности. Оно подключается тогда, когда не мысленно (это не дело ума), а селезёночно человечек выдохнул – и решился. И забавляется с ним, слабеньким и трусливым, наблюдая остаточные метания этой щепки, несомой потоком, в который прыгнула сама - и уже не выбраться.

«Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его» (Притчи 16:9)